Волонтер из Кыргызстана Кадыр Маликов — о Рамадане в палестинских лагерях Ливана, круговороте благословений и новой эсхатологии.

В священный месяц Рамадан волонтер благотворительного фонда «Аль-Умма» Кадыр Маликов оказался в палестинском лагере Нахр-аль-Баред на севере Ливана. Целью поездки было открытие новой мечети, но затем, после того как США и Израиль начали удары по Ирану, миссия превратилась в гуманитарную операцию на грани военного репортажа. О том, как беженцы делятся последним хлебом, почему палестинцы не берут помощь от «неправильных» стран и что общего у списков Эпштейна с эсхатологией трех религий, Кадыр Маликов рассказал в интервью Reporter.kg.

«Помочь тем, о ком сказано в Коране»

— Говорят, что в Рамадан границы душ открываются. Вы же открывали физическую границу — палестинского лагеря в Ливане. Почему выбрали именно это время?

— Для меня это был первый раз. Моя супруга, глава фонда «Аль-Умма» Лиана Саттарова, ездит помогать населению Газы уже третий год. А в этот раз фонд построил мечеть в лагере Нахр-аль-Баред в Ливане, и открытие приурочили к Рамадану. Обычно наш Рамадан — это будни, зовем друг друга в гости, шатры. А здесь — возможность помочь тем, о ком сказано в Коране: сиротам, чьи родители убиты, бедным, потерявшим кров. Это лучший Рамадан в моей жизни.

— Лагеря в Ливане — это не палатки в пустыне. Как выглядит быт 50 тысяч человек, запертых в анклаве?

— Это территория, окруженная военными. Заезжая, вы проходите КПП, оставляете паспорта вооруженным офицерам, рядом танки. Палестинцам там запрещено строить здания выше пяти этажей, им запрещено работать по многим специальностям. Но парадокс: они не останавливают обучение. У многих есть онлайн-PhD турецких университетов. Даже в лагере, где постоянные перебои со светом, люди сидят на солнечных батареях и учатся. Наша мечеть стала самой современной в лагере — с камерами, коврами и классами для образования.

— Ракеты, дроны, закрытое небо. Вам было страшно?

— Со стороны кажется: война, риск. Но внутри было странное спокойствие. Запах войны — да, ракеты видели, беженцев видели. Но паники не было. Люди привыкли. Мы находились на севере, куда изначально шли беженцы с юга. Удивительно другое: когда начались удары по Бейруту и югу Ливана, в первый же день около 100 тысяч человек должны были переместиться на север. Обычная дорога в 2 часа превратилась в 18 часов ада.

«Сами нуждающиеся открывали двери»

— Ваша миссия из строительной превратилась в спасательную. Что делали волонтеры из Кыргызстана, когда война пришла к туда?

— Нас было восемь человек. Мы решили остаться. Первые дни — это горячее питание, хлеб, матрасы, одеяла для тех, кто бежал с юга. Но меня поразило другое. Палестинцы, к которым мы приехали помогать как к нуждающимся, сами начали помогать новым беженцам. В одной комнате селились две-три семьи. Пекарни в лагере работали бесплатно. Люди выходили на улицу и спрашивали прохожих: «Нет дома? Иди ко мне». Это был Рамадан. Несмотря на разницу в течениях ислама (юг Ливана — шииты, север — сунниты), они были едины. Одна умма.

— Вы читали пятничную проповедь в новой мечети в национальной кыргызской одежде. О чем говорили почти полчаса?

— Я сказал, что мы приехали не только с гуманитарной помощью. Мы приехали учиться у них терпению и стойкости. Некоторые мужчины плакали. А после проповеди видео разошлось по всем палестинским каналам. Для них было шоком, что за тысячи километров пришли люди с азиатской внешностью. Они не могли выговорить слово «Кыргызстан» в начале, а в конце кричали: «Кыргызстан!» Мы стали послами. Они ждали арабов с деньгами, а получили поддержку оттуда, откуда не ждали.

«Их закапывают живьем, но они верят»

— Вы видели жертв точечных ударов. Что рассказывали выжившие?

— Однажды дрон ударил по дому, где спала семья. Погибли все — дети, женщины. Сосед, здоровый мужчина, плакал: его друзья, семья, с которой они ходили друг к другу как родственники, погребена под завалами. Другой случай: женщина с дочкой рассказала, как в деревню пришли военные. Мужей расстреливали, детей закапывали живьем. «Нам оставили одну дочку, сказали: хватит», — рыдала она. Сейчас по медикам, по машинам скорой помощи, стреляют ракетами. Это не война, это преступление против человечности.

— При этом в Палестине отказываются от помощи некоторых стран. Гордость дороже еды?

— Да. Были кадры, как палестинцы выбрасывают гуманитарную помощь от стран, которые поддерживают эту агрессию. Голодные, но не берут. Потому что понимают: принимая это, они легитимизируют насилие.

— Вы упомянули, что эвакуировались не самолетом, а грузовым пароходом.

— 12 часов по морю, потом 8 часов не могли пристать к турецкому берегу из-за шторма. Везли нас, иностранцев: канадцев, европейцев. Топливо кончалось, люди топили дровами. Это был последний рейс.

«Списки Эпштейна и Третий Храм»

— Когда вы говорите о «снятии масок» с целых государств, что вы имеете в виду?

— Сегодня уже невозможно скрыть религиозную подоплеку. Посмотрите на заявления в Кнессете, на выступления министров в Вашингтоне — они открыто говорят о Третьем Храме, о пришествии. Раньше это называли теорией заговора. Но после публикации списков Эпштейна, где замешана мировая элита, стало понятно: есть ритуальная составляющая. Это уже не только борьба за нефть или передел мира. Это эсхатология — иудейская, христианская, исламская. Все они описывают одно и то же: приход Антихриста, великие войны именно на этой земле — в Шаме (Сирия, Ливан, Иордания, Палестина).

— В мусульманском мире нет единства. Почему, на ваш взгляд?

— Деньги диктуют. Но есть и проблема колонизированного мышления. Я встречал верующих, которые говорят: «Это политика, нас не касается» или «Там шииты, это не наше дело». Им навязали стереотип. Отсутствие критического мышления сегодня страшнее бомбежек.

«Планируйте будущее, иначе его спланируют другие»

— Что вы посоветуете читателям Reporter.kg, которые следят за Ближним Востоком, скажем, из офиса в Бишкеке?

— Планируйте свое будущее. Если вы не будете его планировать, за вас его спланируют другие. И помните: на войне в Ливане мы поняли главное — нет ненависти к нациям или религиям. Есть ненависть к фашиствующей идеологии. И глубоко верующие иудеи в религиозной одежде сегодня выступают на одних пропалестинских митингах с мусульманами. Потому что справедливость — она без национальности.

— И последнее. После увиденного вы стали богаче?

— Мы раздали помощь на внушительную сумму, собранную гражданами Кыргызстана, Казахстана, России. Но богатство в другом. Палестинцы, получая помощь, делают дуа за весь Кыргызстан. А мы, возвращаясь, молимся за тех, кто нам помог. Это круговорот благословения. Я вернулся оттуда с чувством, которое не купишь в ресторане. Там, за общей порцией риса с курицей и фиником, я понял, что такое настоящий Рамадан. Тот, где нет показухи, а есть вера, надежда и последний хлеб пополам.

Беседовала Эльвира Сатыбекова