Начало года ознаменовалось новыми сигналами со стороны Евросоюза о возможности введения ограничительных мер в отношении Кыргызской Республики. По сообщениям ряда международных СМИ, включая Bloomberg, обсуждаемые шаги могут быть связаны с продолжающимся российско-украинским конфликтом и с усилиями Брюсселя по предотвращению формирования альтернативных торговых маршрутов, которые, по оценке европейской стороны, могут использоваться в обход действующих санкционных режимов.

Согласно доступной информации, в рамках подготовки очередного пакета ограничительных мер Евросоюз рассматривает возможность включения отдельных кыргызстанских банков в санкционный перечень. Кроме того, обсуждается применение специального механизма, предусматривающего ответственность за предполагаемый обход санкций. В числе потенциальных ограничений упоминается запрет на поставки в Кыргызскую Республику определённых категорий оборудования, включая станки и радиоэлектронную продукцию.

Противостояние России и государств Европейского союза в контексте украинского кризиса неоднократно становилось основанием для существенного ограничения торговых и финансовых каналов взаимодействия ЕС с Российской Федерацией. Подобные меры, в свою очередь, оказывают влияние и на третьи страны, внешнеполитическая стратегия которых предполагает сохранение или развитие экономического сотрудничества с Москвой.

Кыргызская Республика уже сталкивалась с ограничительными мерами ЕС. Впервые точечные санкции в отношении отдельных юридических лиц из Кыргызстана были введены в июне 2024 года в рамках 14-го пакета санкций против России. Позднее, в октябре 2025 года, санкционное давление усилилось: под ограничения впервые попали крупные финансовые институты страны.

Одновременно подобная линия жесткого реагирования на любые действия, которые европейская сторона рассматривает как потенциально способствующие поддержанию российской экономики, выглядит неоднозначно в контексте параллельно декларируемого стремления ЕС к расширению сотрудничества со странами Центральной Азии. Так, в ходе встречи министров иностранных дел Кыргызстана и Германии глава кыргызской дипломатии Жээнбек Кулубаев призвал к более конструктивному и сбалансированному подходу. По информации пресс-службы МИД, кыргызская сторона указала на необходимость четких правовых оснований для ограничительных мер и подчеркнула возможные последствия санкционной практики для устойчивого социально-экономического развития государств региона. Было также отмечено, что Кыргызская Республика соблюдает международные обязательства и открыта к равноправному диалогу с европейскими институтами.

Первый заместитель председателя Кабинета министров КР Данияр Амангельдиев в рамках рабочей поездки в Германию принял участие в 62-й Мюнхенской конференции по безопасности. В ходе встреч с представителями европейских и американских политических кругов обсуждались вопросы санкционной политики, а также продвижение кандидатуры Кыргызстана в непостоянные члены Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы. Можно предположить, что тема возможного включения кыргызских коммерческих структур в новый санкционный пакет была обозначена как требующая дополнительного разъяснения и предметного обсуждения.

С правовой точки зрения целесообразность введения ограничительных мер в отношении третьих государств в условиях, когда ЕС находится в конфликтной динамике с ключевым торгово-экономическим партнёром этих самых государств, может рассматриваться в различных плоскостях. Согласно классическим положениям международного права, санкции считаются легитимными, если они утверждены Советом Безопасности ООН либо носят характер реторсий – ответных мер в отношении субъекта, непосредственно нарушившего права государства. Применение так называемых вторичных санкций в отношении субъектов третьих стран, которые не нарушали норм международного права или обязательств по линии ООН, вызывает дискуссии в экспертной среде относительно соотношения подобных мер с принципом экономического суверенитета.

Кроме того, Генеральная Ассамблея ООН в ряде резолюций высказывалась критически в отношении односторонних экономических мер как инструмента политического давления. В этом контексте вопрос о применении вторичных ограничений также приобретает более широкий международно-правовой характер.

Отдельное внимание привлекает и то, что в прежние годы Европейский союз критиковал односторонние действия администрации Дональда Трампа – включая введение торговых пошлин в отношении союзников и выход из международных соглашений – указывая на необходимость урегулирования споров через многосторонние механизмы, такие как ООН и ВТО. Такой исторический контекст неизбежно усиливает дискуссию о последовательности подходов в современной санкционной политике.

Таким образом, практика расширения санкционного давления на третьи государства воспринимается кыргызской стороной как требующая дополнительного международного обсуждения и правовой оценки. В этих условиях Бишкек последовательно выносит вопрос в формат дипломатического диалога, подчеркивая необходимость соблюдения принципов равноправия, предсказуемости и уважения экономического суверенитета государств.

Дастан Токольдошев