Обстановка вокруг отношений между США и Ираном характеризуется сейчас высоким уровнем напряженности и заметным ростом рисков военной эскалации. Дополнительным фактором обострения стало недавнее решение Белого дома направить к берегам Ирана ударную корабельную группу во главе с авианосцем «Авраам Линкольн». Усиливают напряженность и публичные заявления Дональда Трампа о том, что у Тегерана «заканчивается время» для принятия решений по ядерной сделке, а отказ от переговоров может повлечь за собой жёсткий военный ответ со стороны ВМС США.

Однако вопрос о том, означает ли такая динамика неизбежность прямой войны между Вашингтоном и Тегераном, остаётся открытым. Неопределенность вносят масштабы и характер возможных ударов США, которые пока остаются предметом предположений. В экспертной среде распространена версия, согласно которой в случае реализации угроз американская сторона может ограничиться точечными ударами по объектам иранской ядерной инфраструктуры, военным целям и объектам двойного назначения – таким как энергетические и газораспределительные узлы. Подобный сценарий рассматривается как форма принуждения и демонстрации силы, направленная на усиление переговорных позиций, а не как попытка нанести Ирану критический урон. Косвенно эту логику подтверждают и рассуждения о том, что чрезмерно масштабные удары вряд ли соответствовали бы заявленным намерениям США поддержать протестные настроения внутри страны, поскольку могли бы нанести ущерб самому гражданскому населению.

С другой стороны, серьезным сдерживающим фактором для Вашингтона остаётся неопределённость вокруг ядерного потенциала Ирана. Несмотря на официальные заявления Тегерана об отсутствии ядерного оружия, Иран, по оценкам международных наблюдателей, находится в шаге от его создания. Наличие значительных запасов урана, обогащенного до уровня около 60%, теоретически позволяет стране в сжатые сроки перейти к формированию ядерного арсенала. Удары по государству с не до конца определенным ядерным статусом несут риск ответной эскалации, включая применение средств, характер которых невозможно заранее предсказать.

Дополнительную напряженность создают и заявления иранского руководства. Тегеран предупредил, что в случае военного вмешательства США законными целями станут американские военные базы, корабли и объекты на всём Ближнем Востоке. Более того, иранская сторона прямо указала на готовность нанести удары по Израилю, если территория Исламской Республики подвергнется атаке. Эти сигналы, в том числе заявления секретаря Высшего совета национальной безопасности Али Шамхани о том, что любой удар США будет рассматриваться как начало войны, почти наверняка учитываются американским военным и политическим руководством как фактор стратегического сдерживания.

Таким образом, текущая переброска американских сил к иранским границам однозначно свидетельствует о стремлении Вашингтона усилить давление на Тегеран и повысить цену отказа от компромисса. Вместе с тем остается дискуссионным вопрос о том, готов ли Белый дом перейти от демонстрации силы к полномасштабному военному сценарию и способен ли подобный шаг привести к достижению заявленных политических целей. На данном этапе ситуация скорее отражает попытку давления и балансирования на грани эскалации, нежели однозначный курс на войну.

Дастан Токольдошев