С момента резкого обострения отношений между Тегераном и Вашингтоном в конце января негативная динамика двусторонних контактов на некоторое время сменилась фазой хрупкого баланса. Во многом этому способствовала активизация дипломатических каналов обеих сторон, направленная на сохранение контактов и поиск точек соприкосновения по таким чувствительным вопросам, как параметры иранской ядерной программы, возможные компромиссы по обогащению урана, а также роль Тегерана в поддержке союзных ему сил в Ливане, Йемене и секторе Газа. Однако сейчас ситуация вновь демонстрирует признаки стремительного ухудшения, а недавний период относительного равновесия всё чаще воспринимается как стратегическая пауза.

Ранее Белый дом направил к берегам Ирана авианосную группу во главе с авианосцем «Джеральд Форд», усилив уже присутствующий в регионе военно-морской контингент. Этот шаг свидетельствует о намерении Вашингтона усилить давление на Тегеран и подчеркивает силовой характер выстраиваемой линии взаимодействия. Риторика американской стороны становится всё менее завуалированной, что усиливает ожидания возможной эскалации.

Среди возможных последствий потенциального резкого ухудшения отношений между Ираном и США для соседних регионов, в том числе для стран Центральной Азии, следует отметить повышенные риски гуманитарных и миграционных последствий. Если конфликт перейдет в открытую военную фазу, Иран с населением около 93 миллионов человек может столкнуться с масштабными внутренними потрясениями, что способно спровоцировать значительные миграционные потоки. Для государств Центральной Азии, прежде всего Туркменистана и Таджикистана, это создаст риск неконтролируемого притока беженцев, дополнительную нагрузку на социальную инфраструктуру и возможную дестабилизацию приграничных районов.

Кроме того, Иран остаётся важнейшим транзитным узлом для выхода стран Центральной Азии к Мировому океану, в частности через порт Чабахар в обход территории Пакистана. Военные действия в регионе способны парализовать эти маршруты, что приведёт к серьёзным логистическим издержкам и дополнительной изоляции региона.

Тем не менее, окончательных оснований говорить о неизбежности масштабного военного столкновения пока нет. Несмотря на резкие заявления и активное обсуждение силового сценария, решение администрации США о возможном ударе по Ирану сталкивается с внутренними ограничениями. Палата представителей намерена вынести на голосование проект резолюции, который предполагает ограничение полномочий президента на ведение военных действий без одобрения Конгресса.

Для администрации Трампа вопрос взаимодействия с политически противостоящей ему частью Конгресса остаётся существенным фактором. Согласно действующим конституционным нормам, Конгресс обладает правом ограничивать участие страны в военных действиях без соответствующего санкционирования. Однако в условиях текущей внутриполитической конфигурации США ряд экспертов указывает на заметное ослабление механизмов сдержек и противовесов. Недавний прецедент с операцией против руководства Венесуэлы, проведённой без формального одобрения Конгресса, усиливает опасения относительно вероятности принятия односторонних решений по иранскому направлению.

Существенную роль может сыграть предстоящая конференция в Женеве 26 февраля 2026 года, где планируется обсуждение промежуточного соглашения. Согласно рассматриваемому варианту, Иран может передать часть урана, обогащенного до 60%, третьей стороне в обмен на частичное смягчение экономических санкций. Дональд Трамп обозначил эти переговоры как «последний шанс» для Тегерана, установив начало марта в качестве крайнего срока для достижения договоренностей.

Итог переговоров остается трудно прогнозируемым. Концентрация значительного числа военно-морских сил США вблизи иранских территориальных вод поддерживает высокий уровень напряженности и усиливает вероятность внезапной эскалации. В то же время сохраняется возможность дипломатического исхода, если стороны сочтут его более рациональным вариантом по сравнению с прямым военным столкновением.

Дастан Токольдошев