Вопреки ожиданиям сохранения пусть и хрупкого, но сравнительно устойчивого баланса, в минувшую субботу вооружённые силы США и Израиля приступили к проведению военной операции против теократического режима в Иране. Этот шаг стал качественным переломом в отношениях Вашингтона и Тегерана. Трагические последствия первых ударов — многочисленные жертвы среди гражданского населения в Иране, Израиле и ряде государств Персидского залива — переводят происходящее из разряда локальной эскалации в плоскость масштабного регионального конфликта с признаками глобальной войны.

В пучину боевых действий, помимо непосредственно воюющих сторон – Ирана, Израиля и США, – оказываются втянуты ОАЭ, Катар, Бахрейн, Кувейт и Саудовская Аравия. Военное присутствие США выражено в виде авианосных ударных групп, сосредоточенных у побережья Исламской Республики, а также сети американских баз в странах Персидского залива. Закрытие воздушного пространства и приостановка авиасообщения рядом государств подтверждают: конфликт приобретает региональный масштаб и затрагивает всю архитектуру ближневосточной безопасности.

Скоординированные действия США и Израиля по нанесению ударов по территории Ирана окончательно фиксируют надлом действующих норм международного права, которые долгие десятилетия выполняли функцию механизма сдерживания и регулирования глобального баланса. Согласно информации, распространяемой в СМИ, в период, когда США вели интенсивные переговоры с Ираном по вопросам ядерной программы и дальнейшей судьбы запасов обогащённого урана, Белым домом совместно с Израилем параллельно разрабатывался план сокрушительной военной операции против Тегерана. Важно помнить, что за неполный февраль США и Иран провели три раунда переговоров в Женеве. В них участвовали Стив Уиткофф и Джаред Кушнер – персоны далеко не третьестепенного характера в современном американском политическом руководстве. Сторонами активно и достаточно обстоятельно обсуждались вопросы стратегического характера, предлагались консенсусные решения остро стоявших противоречий во взглядах между Вашингтоном и Тегераном. Впрочем, все последующие события позволяют трактовать имевший место быть переговорный процесс как временное затишье с целью перегруппировки сил перед началом силовой фазы.

Вместе с доктриной «права сильного», закреплённой в обновлённой Стратегии национальной безопасности США, в глобальную политику фактически вводится принцип «макиавеллизма» в его жёстком геополитическом прочтении. Договорённости теряют какую-либо ценность, а переговоры и демонстрация дипломатического контакта могут использоваться как тактический манёвр. Эта картина укрепляет убеждение – как в экспертной среде, так и среди широкой аудитории, – что концепт международного права утрачивает практическую значимость, а любые гарантии могут быть перечёркнуты в интересах более сильной стороны.

Дополнительную драматичность событиям придают сообщения о ликвидации верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, а также ряда членов его семьи и представителей высшего военного и политического руководства страны. В предыдущие фазы ирано-израильского противостояния Тегеран сталкивался с потерей союзных лидеров и собственных высокопоставленных военных, реагируя на это крайне жёстко и обещая масштабные акты возмездия. Однако гибель духовного и политического лидера страны выводит ситуацию на качественно иной уровень.

Для Ирана, воспринимающего происходящее как экзистенциальное противостояние, смерть Хаменеи может означать исчезновение прежних ограничителей в выборе средств и масштабов ответных действий. В подобной логике государство, считающее себя атакованным в самом основании своей политической и религиозной идентичности, может отказаться от прежних негласных рамок ведения конфликта, что также повышает обеспокоенность относительно перспектив наступления более тяжёлой международной обстановки.

В действиях США и Израиля просматривается расчёт на воздействие на внутреннюю ситуацию в Иране через психологическое давление на элиты и стимулирование антиправительственных настроений. Однако ожидать полной деморализации управленческой системы преждевременно. В структуре Исламской Республики функционируют коллективные органы власти, включая Совет исламской революции. Наличие институциональной преемственности снижает вероятность управленческого вакуума. По имеющимся данным, временное руководство возложено на аятоллу Алирезу Арафи, члена Совета стражей Конституции.

Одновременно представители высших органов власти Ирана заявили о подготовке ответных действий, которые, по их формулировкам, должны превзойти все предыдущие по масштабу и разрушительной силе. В условиях, когда в конфликт напрямую вовлечены США и Израиль, а региональные союзники оказываются под угрозой ответных ударов, говорить о пределах эскалации затруднительно.

На текущем этапе можно констатировать лишь одно: действия США и Израиля против Ирана означают переход конфликта в новую фазу, последствия которой способны затронуть не только Ближний Восток, но и глобальную систему безопасности в целом.

Дастан Токольдошев