Ситуация на Ближнем Востоке перешла в фазу открытого военного противостояния. США и Израиль нанесли серию массированных ударов по ключевым объектам на территории Ирана. Как сообщают источники в регионе, операция, получившая в Израиле кодовое название «Львиный рык», а в США — «Эпическая ярость», затронула не только военные и ядерные объекты, но и административные центры в Тегеране. В ответ Тегеран закрыл воздушное пространство и приступил к «сокрушительным последствиям», начав ответные ракетные и воздушные атаки беспилотников на Израиль и американские базы на Аравийском полуострове.

По данным иранского государственного телевидения и мониторинговых служб, первые взрывы прогремели в иранской столице утром 28 февраля. Целями стали так называемые «объекты государственного управления»: комплекс министерства обороны и логистики ВС Ирана, здание министерства разведки, а также президентский дворец и резиденция верховного лидера Али Хаменеи.

Параллельно с этим, по данным агентства Al Jazeera, было атаковано множество объектов.

• Ядерные объекты: удары нанесены по центрам в Натанзе, Фордо и Исфахане.
• Военная инфраструктура: атакованы базы Корпуса стражей исламской революции (КСИР), центры управления и контроля, а также позиции баллистических ракет «земля-земля».
• В Тегеране взрывы зафиксированы в районе улицы Университетской, площади Джомхури и в северном районе Сейед Хандан. Помимо Тегерана под обстрел попали объекты в городах Керманшах, Кередж, Кум, Шираз и в провинции Илам. 

Министр обороны Израиля Исраэль Кац подтвердил участие израильских ВВС в операции, назвав ее «превентивной мерой для устранения непосредственной угрозы» со стороны иранских ракетных сил и прокси-группировок. Президент США Дональд Трамп, выступивший с экстренным обращением из Овального кабинета, был краток: удары нанесены «для защиты суверенитета и будущего свободного мира от иранской ядерной угрозы». Кроме того он призвал КСИР сложить оружие, а граждан Ирана — переждав в укрытиях, брать власть.

Поле боя

«Львиный рык» реализуется волнообразно. Источники в Пентагоне сообщают, что операция рассчитана на несколько суток.

В самом Иране вводится режим полного затемнения городов, нарушена работа сотовой связи в крупных центрах. Иранское государственное информационное агентство Tasnim сообщает, что не менее 7 ракет попали в район президентского дворца и резиденции верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи в Тегеране. По данным агентства Reuters, Али Хаменеи и президент Масуд Пезешкиан были заблаговременно эвакуированы в безопасные места еще до начала бомбардировок. Ответные атаки начались днем того же дня.

Реакция и угрозы

В заявлении МИД Ирана, распространенном спустя несколько часов после начала ударов говорится, что США и Израиль нанесли удары по военным и гражданским объектам, «грубо нарушив территориальную целостность и суверенитет» страны. В МИД подчеркнули, что операция началась в разгар переговоров об иранской ядерной программе.

Израиль, ожидая неизбежного ответа, перешел на военное положение. В приграничных с Ливаном и сектором Газа районах объявлена тревога. Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) привела систему ПРО «Железный купол» в усиленный режим. Министерство просвещения страны объявило об отмене занятий в школах на всей территории.

Что дальше? 

После завершения первой фазы ударов перед иранским руководством встает вопрос выбора стратегии ответа. Аналитики выделяют три наиболее вероятных пути развития событий.

• Симметричный удар. Иран обладает одним из крупнейших арсеналов баллистических ракет на Ближнем Востоке. Ответный удар по военным базам США в Катаре, Кувейте и ОАЭ, а также по израильским объектам (включая ядерный центр в Димоне) уже произошел. 
• Активизация «оси сопротивления»: самый опасный для Израиля сценарий. Через свои прокси-силы — ливанскую «Хезболлу», йеменских хуситов и шиитские формирования в Ираке и Сирии — Тегеран может начать массированные обстрелы территории Израиля и атаки на американские базы. Это может спровоцировать войну на два фронта для Израиля.
• Асимметричный ответ. Это вариант «стратегической паузы» или действий вне поля боя. Возможны точечные диверсии против американских и израильских граждан за рубежом, кибератаки на критическую инфраструктуру, попытка заблокировать судоходство в Ормузском проливе (через который проходит 20% мировой нефти) или демонстративный выход из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

Почему «лев» рычит именно сейчас

Последние несколько недель мировые СМИ фиксировали беспрецедентную активность сил США и НАТО в регионе. Авианосные ударные группы были стянуты в Персидский залив, базы на Аравийском полуострове оказались переполнены военной техникой, а разведывательные самолеты буквально «висели» в небе над Ираном. В европейских армиях НАТО была объявлена повышенная готовность к переброске сил.

Однако удары последовали лишь спустя несколько недель такой демонстративной подготовки. Есть несколько основных версий, почему операция не началась раньше.

Во-первых, есть мнение, что Дональд Трамп, известный своим прагматичным подходом к военным кампаниям, требовал от Пентагона максимальных гарантий успеха. Президент США крайне негативно относится к операциям с непредсказуемыми последствиями и высокими потерями. Он настаивал на прогнозе с вероятностью успеха не менее 85%. Примером такого подхода называют планировавшуюся, но так и нереализованную в полной мере операцию против режима Николаса Мадуро в Венесуэле, где перевесили сценарии с «точечным решением». По всей видимости, лишь сейчас начальники штабов смогли предоставить Трампу план, который его устроил.

Во-вторых, концентрация войск могла использоваться Вашингтоном как рычаг давления на Тегеран. Трамп неоднократно заявлял, что предпочитает «сделки» войнам. Однако его недавняя фраза о том, что Иран не идет на переговоры с добрыми намерениями, стала для многих сигналом: дипломатическое окно захлопнулось. В Белом доме, похоже, разочаровались в возможности договориться с аятоллами, что и привело к отдаче приказа.

В-третьих, и это самый непредсказуемый сценарий, речь идет о подготовке наземной фазы. Он обсуждается наиболее осторожно. Если США планируют не просто обезглавить режим точечными ударами, а сменить власть в Тегеране (например, содействовать возвращению наследного принца Резы Пехлеви), то без наземной операции не обойтись. Подготовка наземного вторжения — дело долгое. Исторический прецедент — операция «Буря в пустыне» против Ирака и его лидера Саддама Хусейна, подготовка к которой заняла почти полгода. Участие в наземной фазе сухопутных сил США маловероятно из-за чувствительности американского общества к потерям. Возможными исполнителями могли бы стать силы союзников, однако, судя по всему, ни одна из этих стран пока не дала окончательного согласия на участие в «зачистке» иранской территории, что также затягивало процесс принятия решения.

Обратный эффект

В случае с Дональдом Трампом нельзя сбрасывать со счетов фактор личных амбиций. Разделять лавры победителя в операции, которая может войти в историю, он не намерен. Кроме того, союзники хорошо изучили непредсказуемый стиль президента США и предпочитают выдерживать паузу, прежде чем ввязываться в полномасштабную наземную кампанию под американским руководством.

Таким образом, «Львиный рык» наконец раздался, но он стал результатом сложнейшего торга и подготовки. Ответ Ирана будет жестким, но его формат покажет, насколько далеко готов зайти Тегеран в своей мести, и способен ли Вашингтон контролировать эскалацию. При этом совершенно не исключено, что эффект, ожидаемый Соединенными Штатами, окажется прямо противоположным. Удары по территории Ирана, уже приведшие к жертвам среди гражданского населения минувшим летом, парадоксальным образом могут оказаться фактором пролонгации политического режима в Исламской Республике. Еще с прошлогодней атаки Израиля в Тегеране фиксируют сразу несколько тенденций, усиливающих позиции консервативного крыла и затрудняющих возврат к дипломатическому треку по ядерной программе.

Еще тогда действия Израиля, который, по оценке наблюдателей, нанес удары в обход международных процедур, де-факто подтвердили в глазах иранского обывателя многолетние тезисы официальной пропаганды. В информационном пространстве ИРИ атака была подана как акт немотивированной агрессии, и патриотические настроения лишь возросли.

К тому же в Иране жива историческая память об ирано-иракской войне 1980–1988 годов, которая, несмотря на колоссальные потери, привела к консолидации элит и общества вокруг фигуры аятоллы Хомейни. Нынешняя ситуация, квалифицируемая Тегераном как оборонительная, способна продлить жизнеспособность существующей политической модели на годы вперед. Поражение в такой войне вряд ли возможно в силу масштаба страны и отсутствия выраженного желания США и союзников участвовать в наземной операции. Тогда как мобилизация в ответ на внешнюю угрозу — лучшее лекарство для режимов, даже испытывающих внутреннюю усталость.

Внутриполитическая динамика в последние месяцы также менялась не в пользу умеренных сил. А теперь представители так называемого реформаторского крыла, которые в кулуарах допускали возможность снижения конфронтации с Израилем и Западом, фактически лишаются аргументов. В сложившихся условиях любая попытка диалога с Тель-Авивом или Вашингтоном будет восприниматься как предательство национальных интересов, что автоматически усиливает позиции «ястребов» в КСИР и духовенстве.

Отдельным фактором риска для внешней политики США и Израиля становится рост антиизраильских и антиамериканских настроений на низовом уровне. Сообщения о гибели мирных жителей, включая детей, в результате ударов по гражданским объектам, прошлым летом тиражировались местными СМИ и мечетями, формируя устойчивый запрос на месть. Это создает новый социальный фон, на котором даже традиционно аполитичные слои населения могут ужесточить свою позицию. Сегодня первая реакция иранских властей была именно об ударах по гражданским объектам.

Наконец, удар наносит серьезный урон перспективам дипломатического урегулирования вокруг ядерной программы. Хотя глава МИД ИРИ Аббас Аракчи ранее допускал возможность переговоров, в парламенте последнее время набирала силу альтернативная точка зрения. Официальный представитель комиссии по национальной безопасности Эбрахим Резаи уже выступал с заявлением о необходимости выхода Ирана из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). А сейчас Вашингтон будет восприниматься Тегераном не как посредник, а как соучастник агрессии, что сводит вероятность возобновления «ядерной сделки» фактически к нулю — а значит, обязывает США и Израиль к окончательному силовому решению вопроса.

Таким образом, военная эскалация, призванная ослабить Иран, вполне может сработать на консолидацию его элит, общества и сворачивание реформистского курса, окончательно закрывая окно возможностей для дипломатов и рискуя надолго затянуться.