В столице Кыргызстана состоялась экспертная дискуссия, в рамках инициативы «Центральная Евразия» в которой политологи, силовики и медиаэксперты обсуждали события января 2026 года в Иране. Участники встречи детально проанализировали, почему так называемая «экономическая хирургия» Тегерана стала триггером для гибридной войны, и объяснили, почему нестабильность у ключевого партнера ставит крест на стратегических проектах выхода к южным морям.

«Экономическая хирургия» как триггер

Одной из главных особенностей нынешнего кризиса в Иране эксперты назвали его сугубо экономические корни. В отличие от политических волнений прошлого, январские события 2026 года начались на базарах и в торговых кварталах.

Глава представительства агентства «Fars News» в Бишкеке Хасан Чупани детально разъяснил экономическую подоплеку. По его словам, триггером стала реформа государственных субсидий, названная «экономической хирургией».

Долгие годы Тегеран тратил около 50 миллиардов долларов ежегодно на субсидирование продовольствия и топлива. Однако схема оказалась коррупционной: посредники скупали дешевые товары и перепродавали их населению по рыночным ценам, получая сверхприбыль.

«Власти решили монетизировать льготы и перейти к прямым выплатам населению. Это должно было убрать коррупционные цепочки, но привело к резкому скачку цен и временному дефициту. Удар пришелся по среднему классу и торговцам — социальной опоре государства. Именно они, лишившись господдержки, вышли на улицы, а не политические активисты», — пояснил Чупани.

Технология перехвата: от рынка к погромам

Эксперты отметили четкое разделение событий на два этапа. Первый — мирный социальный протест, на который власти реагировали диалогом. Второй — резкая радикализация, начавшаяся в начале января.

И.о. Культурного представительства Ирана в КР Махди Баззазан подчеркнул, что сценарий изменился мгновенно: в повестку вмешались радикальные группы. Начались атаки на инфраструктуру, поджоги и убийства полицейских. Этот переход, по мнению участников встречи, свидетельствует о применении технологий «управляемого хаоса», когда справедливое недовольство граждан используется как топливо для деструктивных процессов.

Особое внимание было уделено информационной войне. Фейковые новости и манипуляции в соцсетях стали таким же оружием, как и «коктейли Молотова». Медиаэксперт Таалайбек Ороскулов напомнил о кибератаках, сопровождающих беспорядки, приведя в пример вирус Stuxnet, атаковавший ядерные объекты Ирана в прошлом, и нынешние атаки на энергосистемы.

Угроза транзиту и экономике региона

Отдельный блок обсуждения касался рисков для Центральной Азии. Нестабильность в Иране — это не далекая проблема Ближнего Востока, а прямая угроза экономическим интересам Кыргызстана и его соседей.

Аналитик Сергей Кожемякин и другие участники напомнили о стратегическом значении Ирана как транзитного хаба. Реализация проекта железной дороги «Китай – Кыргызстан – Узбекистан» с перспективой выхода к южным морям напрямую зависит от стабильности в Исламской Республике.

«Любая эскалация, вплоть до перекрытия Ормузского пролива, приведет к взлету цен на нефть и разрушению логистических цепочек. Для стран Центральной Азии, не имеющих выхода к морю, Иран является ключевым партнером. Хаос там поставит крест на многих наших экономических проектах», — резюмировали эксперты.

Участники круглого стола сошлись во мнении, что события в Иране демонстрируют эволюцию методов гибридной войны. Теперь для дестабилизации не обязательно иметь мощную политическую оппозицию — достаточно использовать экономические просчеты властей и через информационные каналы направить энергию социального недовольства в русло насилия.

Для Кыргызстана и стран Центральной Евразии по их мнению иранский кейс января 2026 года становится серьезным предупреждением: необходимость укрепления не только силового блока, но и экономической устойчивости, а также медиаграмотности населения становится условием выживания государства в эпоху гибридных угроз.