После возбуждения уголовного дела о возможных нарушениях при оказании услуг бюджетного гемодиализа эксперт по доказательной медицине Бермет Барктабасова объяснила Reporter.kg, как, по ее мнению, могли возникнуть предполагаемые махинации и почему система контроля не выявила их раньше.

Напомним, ранее Генеральная прокуратура сообщила, что выявила факты внесения недостоверных сведений в медицинскую документацию и информационную систему «Гемодиализ», оформления процедур умершим пациентам и людям, находившимся за пределами Кыргызстана, а также регистрации технически невозможного количества сеансов. По данным надзорного органа, ущерб государству составил 226 млн 967 тыс. сомов.

В ответ Минздрав сообщил, что предоставляет следствию всю необходимую информацию, выступает за прозрачное использование бюджетных средств и продолжит совершенствовать контроль качества медицинской помощи, учет пациентов и расходование государственных средств.

Эксперт по доказательной медицине Бермет Барктабасова считает, что, если изложенные Генеральной прокуратурой факты подтвердятся, речь идет о серьезном преступлении. При этом, по ее мнению, главный вопрос заключается в том, почему действующая система контроля не выявила возможные нарушения значительно раньше.

По словам эксперта, на протяжении многих лет система финансирования гемодиализа находилась под жестким контролем. Существовал поименный реестр пациентов, а сведения о смерти больных поступали в течение нескольких суток. Поэтому, отмечает она, если процедуры действительно оформлялись на умерших пациентов или людей, находившихся за пределами страны, необходимо выяснить, как это стало возможным.

Барктабасова предполагает, что одной из причин могли стать расхождения между фактическим количеством аппаратов искусственной почки и оборудованием, указанным в документах.

По ее словам, несколько лет назад некоторые частные клиники использовали больше аппаратов, чем было официально зарегистрировано. Часть оборудования, ввезенного в качестве гуманитарной помощи или другими путями, могла не иметь полного пакета документов. 

Позже, когда финансирование гемодиализа стало осуществляться по программному принципу, а государство начало оплачивать каждый проведенный сеанс, между Фондом обязательного медицинского страхования и частными клиниками были заключены договоры. Затем эти функции перешли Министерству здравоохранения.

Эксперт отмечает, что при заключении договоров проверяются лицензии, аккредитация, перечень оборудования с серийными номерами, наличие квалифицированного персонала и показатели качества оказания помощи. По ее мнению, именно эти документы должны были позволить своевременно выявить возможные несоответствия между количеством зарегистрированных аппаратов и фактическими объемами оказанных услуг.

Барктабасова также задается вопросом, почему не сработали цифровые механизмы контроля. По ее словам, предпринимались попытки внедрить идентификацию пациентов при помощи документов или системы распознавания лица, а ФОМС проверял сведения о пациентах, в том числе информацию о летальных исходах. Однако, если данные следствия подтвердятся, этих мер оказалось недостаточно для предотвращения возможных злоупотреблений.

«Намеренное сокрытие данных, искажения в медицинской документации, 226 миллионов сомов ущерба и 35 тысяч ложных сеансов — это преступление», — считает эксперт.

По ее мнению, если вина причастных лиц будет доказана, адекватной мерой ответственности должны стать не только уголовное наказание, но и полное прекращение медицинской деятельности таких организаций, лишение лицензий и права заниматься медицинской практикой.