Директор Института мировой политики (Кыргызстан) Шерадил Бактыгулов — о том, как военный конфликт вокруг Ирана перекраивает логистику и энергетические потоки Евразии, а заодно ставит бывшие советские республики перед выбором между «вторичными санкциями» и ролью нового транзитного хаба между Китаем, Россией и Ближним Востоком.

Военный конфликт вокруг Ирана, начавшийся в феврале 2026 года, вызвал серьезные потрясения на мировых энергетических рынках, и его последствия ощущаются по всей Евразии. Азиатский банк развития прогнозирует замедление экономического роста в Азии и повышение инфляции в случае затяжных перебоев с энергоносителями. Эти вызовы особенно актуальны для стран Центральной Азии, которые традиционно зависят от денежных переводов и торговых связей с Россией.

Центральная Азия: между риском и транзитным шансом

Прогнозы АБР не являются уникальными; замедление экономического роста и рост инфляции наблюдаются по всему миру. Однако важно различать денежные переводы и другие экономические категории. Денежные переводы являются не только поступлениями от трудовых мигрантов, но и жизненно важным финансовым инструментом для малого и среднего бизнеса в торговых отношениях между странами Центральной Азии и Россией. Рост инфляции, безусловно, влияет на потребительские рынки, но способность национальных и центральных банков эффективно реагировать на подобные явления определяет макроэкономическую стабильность и социальное спокойствие.

Страны Центральной Азии и так ежегодно сталкиваются с дефицитом электроэнергии и ростом цен на ГСМ и продовольствие. Война в Иране лишь подчеркнула хрупкость энергетической безопасности. Каждая страна региона ищет свои пути решения этих проблем: Казахстан и Узбекистан рассматривают строительство АЭС и закупают газ у России, Кыргызстан также импортирует российские энергоносители и электроэнергию у соседей.

С другой стороны, блокада Персидского залива открывает для Центральной Азии уникальное «окно возможностей» в сфере транзита и, возможно, поставок энергоресурсов. Страны региона активно участвуют в рамках ШОС, где уже созданы Энергетический клуб и принята Стратегия энергетического сотрудничества до 2030 года. Реализуются крупные проекты, такие как газопроводы «Сила Сибири-2» и «Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай». В рамках Организации тюркских государств (ОТГ) также укрепляется энергетическое сотрудничество с Азербайджаном и Турцией.

Тем не менее, регион сталкивается и с серьезными угрозами безопасности. Действия, приведшие к конфликтам в Иране, Афганистане и Пакистане, могут спровоцировать наплыв беженцев и дальнейшую дестабилизацию. Кроме того, страны ЦА находятся под угрозой «вторичных односторонних санкций» со стороны США, Великобритании и ЕС из-за сотрудничества с РФ, что замедляет экономический рост и приводит к удорожанию всех товаров и услуг.

Китай и геоэкономический передел: «Новый Шелковый путь» под огнем

Блокада Ормузского пролива потенциально угрожает значительной части морского импорта нефти Китаем. Однако Пекину нет необходимости кардинально пересматривать свою энергетическую стратегию. Иран беспрепятственно пропускает танкеры и сухогрузы китайских компаний, принимая оплату в криптовалюте или юанях, что является примером обхода западных финансовых систем. Иранский кризис также стал поводом для возобновления закупок российской нефти, ранее блокировавшихся США.

Саммит «Центральная Азия — Китай» в Сиане продемонстрировал готовность Пекина к углубленному сотрудничеству. Китай и Россия не являются конкурентами, а взаимодополняют друг друга, и их сотрудничество выходит за рамки западных теорий о «разделе сфер влияния». На 25-м саммите ШОС в Тяньцзине в 2025 году были приняты документы, предвосхитившие текущие проблемы, предусматривающие развитие водородной энергетики, создание эффективных систем хранения энергии и упрощение таможенных процедур, включая электронные «зеленые коридоры». В сфере финансов активно продвигается использование национальных валют.

Энергетический кризис на Ближнем Востоке меняет глобальные торговые потоки, вынуждая Китай активнее использовать маршруты «Пояса и пути» через Центральную Азию и Россию, включая Транскаспийский маршрут. Энергоемкие производства в Китае могут сместиться в западные провинции, ближе к центральноазиатским источникам энергии. Часть сборочных мощностей может быть перенесена в ЦА для снижения транспортных издержек. Железнодорожные пути через Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Иран становятся крайне востребованными для поставок углеводородов и товаров. Это требует модернизации портов Актау, Курык, Туркменбаши и инвестиций в железнодорожную инфраструктуру. Без скоординированной политики с Китаем, Россией и странами ЦА такое увеличение грузопотока может привести к заторам и росту цен на транзит.

Россия: «Ключ» от рынка или «кнут и пряник» в новой реальности?

Уникальное дипломатическое положение России, поддерживающей диалог со всеми ключевыми сторонами конфликта, создает иллюзию наличия «ключа» от энергетического рынка. Однако роль России трансформировалась из гаранта стабильности в фактор неопределенности. Механизм ОПЕК+ остается важным инструментом координации с Саудовской Аравией, но Европа полностью отказалась от российского трубопроводного газа. Россия использует тактику «кнута и пряника», предлагая дешевые ресурсы в обмен на снятие санкций (как в диалоге с США) или угрожая дальнейшей дестабилизацией рынка в случае эскалации.

Москва также предложила стать гарантом по иранской ядерной программе, включая вывоз обогащенного урана и контроль над баллистическими ракетами. Однако Вашингтон отказывается от посредничества, а Тегеран требует равноправия и не готов передавать уран России, предлагая альтернативы под эгидой МАГАТЭ. Россия демонстрирует региональным игрокам альтернативу американской гегемонии, подрывая доверие к США и становясь архитектором новой региональной системы безопасности на Ближнем Востоте, стремясь при этом снять западные санкции со своего энергетического сектора.

Россия обладает значительными рычагами влияния и на товарных рынках — алюминий, удобрения, гелий. Снижение экспорта гелия, критичного для производства полупроводников, может парализовать индустрию в Южной Корее и Японии. Аналогично, контроль над поставками удобрений и алюминия может быть использован для оказания помощи дружественным странам и давления на оппонентов. Однако Москва чаще использует эти рычаги как угрозу, предпочитая дозированное «натягивание», чтобы избежать полномасштабной экономической войны.

Позиции Москвы и Пекина по выходу из кризиса скоординированы как на тактическом, так и на стратегическом уровнях. Это проявляется в совместных действиях на международных площадках, таких как СБ ООН, где Россия, Китай и Франция выступили против резолюции, разрешающей применение силы для открытия Ормузского пролива. Обе страны выступают за немедленное прекращение военных действий и возвращение к дипломатическим переговорам. Концепция конкуренции между Россией и Китаем за влияние в регионе является надуманной, направленной на оправдание действий западных стран против них.

Таким образом, на фоне глобальной неопределенности, вызванной конфликтом в Иране, Центральная Азия сталкивается как с серьезными экономическими и безопасностными рисками, так и с беспрецедентными возможностями для укрепления своего транзитного и энергетического потенциала в формирующейся многополярной архитектуре мира.

Автор: Шерадил Бактыгулов, директор Института мировой политики (Кыргызстан).