Великобритания 27 мая 2026 года ввела новый масштабный пакет санкций, в который вошли 18 физических и юридических лиц. Под прицелом Лондона оказались сразу три кыргызстанские финансовые организации, среди которых есть структуры Минфина и национальный криптопроект, столкнувшийся с беспрецедентными интернет-ограничениями. О том, почему под удар попали именно эти компании и грозит ли банковской системе КР коллапс, рассказал экономический эксперт Искендер Шаршеев.

Кто попал в черный список и какие введены запреты

Новый санкционный удар Лондона оказался точечным, но весьма болезненным, так как затронул структуры, напрямую связанные с государством. В британский список включены:

• ОАО «Евразийский Сберегательный Банк» (ESB). Против финансового учреждения введена полная заморозка активов, запрет на корреспондентские отношения с британскими банками и обработку платежей. Также введены ограничения на трастовые услуги и запрет для директоров.
• ОАО «Государственная брокерская компания». Структура, принадлежащая Министерству финансов КР и ОАО «Государственный финансовый холдинг», получила заморозку активов, запреты для директоров и ограничения на трастовые услуги.
• ОАО «Эмитент виртуальных активов» (USDKG). Это структура Минфина, выпускающая национальный долларовый стейблкоин. Помимо стандартных финансовых ограничений, Лондон впервые применил к кыргызстанской компании так называемые «интернет-санкции». Теперь британские интернет-провайдеры, социальные сети и магазины приложений обязаны блокировать доступ к сервисам и контенту этой структуры для пользователей из Великобритании.

Напомним, что это не первый случай давления Лондона на финансовый сектор КР. Ранее, в феврале 2025 года, под ограничения попал «Керемет Банк», а в августе того же года — Capital Bank of Central Asia, Tolubay Bank и ряд криптоорганизаций.

Охота за транзакциями: почему выбрали ESB?

По мнению экономического эксперта Искендера Шаршеева, выбор «Евразийского Сберегательного Банка» абсолютно логичен и вписывается в глобальную кампанию Великобритании по закрытию каналов обхода международных санкций через финансовую систему Кыргызстана.

«Согласно официальной позиции британского МИД, банк подозревается в предоставлении финансовых услуг лицам и структурам, работающим в подсанкционном финансовом секторе. Это типичная формулировка для вторичных санкций против посредников», — отмечает экономист.

Эксперт подчеркивает, что Кыргызстан экономически и географически удобен для перераспределения финансовых потоков (переводы мигрантов, реэкспорт, криптоканалы). Аналитики британского управления по осуществлению финансовых санкций (OFSI) целенаправленно закрывают выявленные схемы, двигаясь от одного банка к следующему. По словам Шаршеева, ESB — это заметный игрок, работающий на рынке с 1998 года.

Удар по крипто-амбициям: что будет со стейблкоином USDKG

Включение в санкционный пакет от 26 мая государственного ОАО «Эмитент виртуальных активов» эксперт называет принципиально новым шагом Запада. Причина ограничений всё та же — подозрения в использовании стейблкоина для обхода глобальных финансовых ограничений.

«Краткосрочно это сильный удар по репутации USDKG — проекта с золотым обеспечением, привязкой к доллару и стартовой капитализацией в $50 млн. Доверие инвесторов неизбежно снизится, возникнут серьезные сложности с листингами на биржах и партнерствами. Главная проблема заключается в том, что государственная поддержка теперь несет в себе прямые санкционные риски», — предупреждает Шаршеев.

В долгосрочной перспективе, по прогнозу экономиста, Кыргызстану придется переориентироваться на внутренние рынки, пространство ЕАЭС, страны Азии и использовать криптовалюты без привязки к доллару. Однако амбициозная цель Бишкека стать главным криптохабом Центральной Азии теперь серьезно осложнена, так как Запад начал воспринимать государственные цифровые инструменты КР как потенциальный канал для обслуживания высокорисковых операций.

Накопительный эффект: выстоит ли банковский сектор

Анализируя последствия для банковской системы Кыргызстана, Искендер Шаршеев напоминает об уже имеющемся опыте. Влияние прошлых санкций было ограниченным, но весьма ощутимым. Например, после попадания под американские меры в январе 2025 года «Керемет банк» потерял более 40% своих депозитов.

Чтобы защитить сектор, правительство КР тогда пошло на централизацию расчетов через единые окна. Частные игроки сами начали жестко ограничивать работу с любыми подсанкционными структурами, боясь потерять корсчета в долларах и евро. Это привело к удорожанию комплаенса (проверок) и усложнению трансграничных платежей, но экономика не рухнула — переводы мигрантов и внутренние расчеты продолжились.

Новые санкции против ESB означают, что банк потеряет доступ к фунтовым и долларовым каналам через Лондон и будет вынужден работать преимущественно внутри страны, спасаясь через операции с золотом и криптой.

В целом же для банковского сектора Кыргызстана накопительный эффект вторичных санкций становится серьезной проблемой, хотя и не фатальной.

«Формируется системный риск. Это провоцирует де-рискинг (отказ от сотрудничества) со стороны западных банков, удорожает платежи, сдерживает инвестиции и создает дипломатическое давление на Бишкек. Роль государства в контроле над платежами будет только расти», — считает эксперт.

Тем не менее, по словам Шаршеева, у Кыргызстана есть запас прочности: в стране работает более 20 банков, имеется фокус на региональные операции, активно развиваются рынки золота и криптоактивов. Страна вынуждена постоянно балансировать между своими традиционными региональными партнерами, с которыми тесно связана экономически, и Западом, от которого ждет технологий и инвестиций.