.svg){kind=logo}
«Кыргызское чудо» и «Мосфильм»: истории, оставшиеся за кадром
Связь кыргызского кинематографа с «Мосфильмом» — это не просто история сотрудничества двух киностудий. Это важная часть становления национального кино, время, когда создавались картины, вошедшие в золотой фонд, открывались новые имена, а произведения Чингиза Айтматова притягивали в Кыргызстан ведущих советских режиссеров.
Все началось еще в 1955 году с фильма «Салтанат». Натурные сцены снимали в Джети-Огузе и на Иссык-Куле, а павильонные съемки, проявка пленки и монтаж проходили уже в Москве.
В 1940-е годы в Кыргызстане работал лишь небольшой корпункт кинохроники. Собственной мощной технической базы не хватало, поэтому цветную пленку проявляли, а значительную часть постпродакшна на протяжении десятилетий выполняли на площадках «Мосфильма».
Настоящим магнитом для московских режиссеров стали произведения Чингиза Айтматова. Ирина Поплавская сняла ставшие знаковыми экранизации «Джамиля» и «Я — Тянь-Шань». Оператором этих картин выступил Кадыржан Кадыралиев.
На «Мосфильме» о его мастерстве ходили легенды. Пока столичные специалисты тщательно рассчитывали свет и выверяли композицию, Кадыралиев мог практически на глаз выстроить сложнейший кадр.
Андрей Кончаловский, в свою очередь, снял в Кыргызстане «Первого учителя», предложив собственное прочтение повести Айтматова.
Отдельная страница этой истории — озвучивание. Фильмы, снятые на кыргызском языке, дублировали в Москве. О людях, случайностях и творческих решениях, из которых складывалась эпоха «кыргызского чуда», — в материале Reporter.kg.
История Насрета Дубашева
Дебютом известного советского и кыргызского актера, заслуженного артиста Кыргызской Республики Насрета Дубашева стала роль Сувана в фильме Андрея Кончаловского «Первый учитель».
Как рассказала Reporter.kg кыргызский кинокритик, историк кино, телережиссер Гульбара Толомушова, когда юный Насрет пришел на пробы, он настолько стеснялся, ожидая своей очереди, что спрятался в шкафу и оттуда стал петь народную кыргызскую песню. Его услышал Кончаловский — и сразу утвердил мальчика на роль, а позднее лично пригласил его на «Мосфильм».
«В фильме есть эпизод, как собрались сельчане, а в центре лежал я. Я играл школьника, который погиб при тушении пожара в школе. Актеры так хорошо исполнили роли скорбящих, что я подумал, что действительно умер. До сих пор горжусь, что снимался с такими профессионалами, как Советбек Жумадылов, Бакен Кыдыкеева и Даркуль Куюкова», — ранее рассказывал Дубашев.
Дубашев родился в 1953 году, окончил школу-интернат во Фрунзе (нынешний Бишкек. — Прим. ред.). После «Первого учителя» последовала роль в легендарной картине Толомуша Океева «Небо нашего детства», где он сыграл Калыка, младшего сына Бакая.
Спустя два года Дубашев сыграл Сеита — младшего брата мужа Джамили, глазами которого зритель видит происходящее, — в фильме московского режиссера Ирины Поплавской «Джамиля». Еще через три года на экраны вышел фильм «Поклонись огню» / «Уркуя», где актер перевоплотился в Мырзу.
Несмотря на новые приглашения сниматься, Дубашев решил не связывать свою жизнь с кино. Тем не менее он вошел в историю кинематографа как один из ярких детей-актеров золотой эпохи «кыргызского чуда».
Много лет Дубашев посвятил работе в железнодорожной отрасли. После выхода на пенсию он живет в селе Кызыл-Туу Сокулукского района, занимается животноводством и огородничеством, активно участвует в мероприятиях, посвященных Чингизу Айтматову.
Спустя десятилетия, уже в зрелом возрасте, Дубашев вернулся на большой экран. В картине Артыкпая Суюндукова «Шамбала», снятой по мотивам повести Айтматова «Белый пароход», он исполнил одну из главных ролей — деда Момуна.
Фильм получил более 50 международных наград и был выдвинут Кыргызстаном на соискание премии «Оскар».
Феномен Кадыржана Кадыралиева
Одной из отличительных черт выдающегося советского и кыргызского кинооператора, кинорежиссера, народного артиста Киргизской ССР (1982) Кадыржана Кадыралиева было феноменальное чувство света и кадра. Он стал одним из мастеров, чье творчество сформировало визуальный язык «кыргызского чуда».
Кадыралиев пришел на киностудию «Кыргызфильм» сразу после школы, начав работать ассистентом, а затем окончил операторский факультет ВГИКа. Его почерк отличали глубокий психологизм кадра, виртуозная работа с естественным светом и умение снимать масштабные горные пейзажи.
«В то время стандарты „Мосфильма“ требовали строгих расчетов. Свет и композицию долго вымеряли по линейке. Кадыралиев же, работая с российским режиссером Ириной Поплавской, интуитивно выстраивал сложнейшие кадры. Мосфильмовские операторы с изумлением наблюдали, как он на глаз создавал безупречно выстроенную картинку», — рассказала Гульбара Толомушова.
Кадыралиев запечатлел на пленке картины, вошедшие в золотой фонд центральноазиатского кино: «Небо нашего детства» Толомуша Океева, экранизацию повести Айтматова «Джамиля», историческую драму о первой коммунистке юга Киргизии «Поклонись огню» / «Уркуя», культовую драму совместного производства «Казахфильма» и «Кыргызфильма» «Лютый», а также «Плач матери о манкурте» — одну из поздних работ мастера.
Позднее Кадыралиев проявил себя и как режиссер-постановщик, сняв художественные фильмы «Долина предков» и «Выстрел в степи».
Как Айтматов задавал тренды
В 1960–1970-е годы произведения Чингиза Айтматова стали одним из главных литературных источников для советского кино. За право экранизировать его книги боролись известные режиссеры, а фильмы по его произведениям становились заметными событиями.
Мировое признание писателя давало ему и необычайный для того времени авторитет внутри кинематографического сообщества. Советская система даже пошла ради Айтматова на редкое исключение. Руководителей республиканских союзов кинематографистов в СССР обычно именовали «первыми секретарями», однако для Айтматова в 1962 году утвердили статус «председателя».
Этот авторитет позволял ему на протяжении четверти века поддерживать молодых режиссеров и отстаивать их перед цензурой. Во многом именно в этой творческой среде сформировался феномен, который позднее назовут «кыргызским чудом».
Разрушение канонов: как Кончаловский изменил Айтматова
В повести Чингиза Айтматова «Первый учитель» тополя становятся одним из главных символов созидания, памяти и надежды. Дюйшен вместе с Алтынай сажают возле новой школы два саженца, которые со временем превращаются в величественные деревья.
Однако в экранизации 1965 года Андрей Кончаловский перевернул этот образ. Вдохновленный экспрессивным кинематографом Акиры Куросавы, молодой режиссер заставил Дюйшена срубить единственный тополь во всей округе. Изначально сценарий даже назывался «Шумят тополя», однако в процессе работы Кончаловский кардинально сместил смысловые акценты.
Его Дюйшен — фанатичный, полуграмотный идеалист, готовый без колебаний уничтожить вековое дерево ради вполне практической цели — получить бревно для строительства школы.
Так символ созидания из литературного первоисточника в киноверсии превратился в драматический образ столкновения старого мира с новым.
Как детский рисунок изменил судьбу
В 1968 году режиссер «Мосфильма» Ирина Поплавская работала над экранизацией повести Чингиза Айтматова «Джамиля».
Как рассказывала сама режиссер, открывающие титры ей хотелось сделать необычными — не просто набором букв, а живыми, трогательными и по-детски искренними. Для этого она обратилась к воспитанникам художественных школ и училищ.
Среди множества детских работ внимание Поплавской привлекли рисунки талантливой школьницы Динары Чочунбаевой. Они настолько запомнились режиссеру, что вошли в окончательный монтаж «Джамили», а имя юной художницы отдельно указали в титрах.
Но на этом история не закончилась.
Когда Поплавская приступила к съемкам следующей картины — «Я — Тянь-Шань», экранизации произведения Айтматова «Тополек мой в красной косынке», — она вспомнила о талантливой школьнице. Режиссер разыскала Динару и пригласила ее на роль Асель.
Так рисунки, созданные для титров одного фильма, неожиданно открыли девочке дорогу в большое кино.
История сотрудничества кыргызских кинематографистов с «Мосфильмом» состоит именно из таких эпизодов — больших и малых, профессиональных и почти случайных. Проявка пленки и дубляж, совместные съемки и творческие споры, встречи начинающих актеров с именитыми режиссерами — все это постепенно складывалось в эпоху, которую сегодня называют «кыргызским чудом».
И спустя десятилетия эти фильмы продолжают жить на экране, а истории их создания напоминают: «кыргызское чудо» родилось не только благодаря таланту отдельных мастеров, но и благодаря творческому обмену, в котором кыргызский кинематограф сумел обрести собственный, узнаваемый голос.
Анара Мамытова
Мосфильмовские операторы с изумлением наблюдали, как Кадыржан Кадыралиев на глаз создавал безупречно выстроенную картинку.
Кыргызский кинокритик
