Туристический бум в Кыргызстане (8,6 млн гостей в 2024 году) свидетельствует о глубоких сдвигах позиционирования республики в качестве туристической точки на карте. Такой вывод делает международное Бюро исследований развития территорий Atlas, которое провело анализ сферы оздоровительного туризма.

Ключевые тезисы этого исследования свидетельствуют, что сектор санаторно-курортных услуг Кыргызстана противоречив. При рекордном числе туристов, посещающих страну, и мировом расцвете welness-туризма (где средний чек превышает обычный на треть), абсолютное большинство местных здравниц неспособны дать платежеспособному гостю современный сервис. До 97% санаториев по всей стране не создают полноценного welness-продукта, предлагая либо устаревшую советскую систему лечения, либо хаотичный перечень услуг. При этом ещё недавно физическое устаревание объектов достигало критического порога. Государство направило десятки миллионов долларов на обновление этих учреждений и запуск новых проектов — в том числе через специально учреждённую дирекцию.

Тем не менее, как свидетельствуют данные Atlas, реконструкция сама по себе проблему не решает: 87,6% всех туристических организаций КР — это индивидуальные предприниматели. Рынок раздроблен, уровень цифровизации оставляет желать лучшего, а крупные санатории работают в основном в низком и среднем ценовых диапазонах. Как следствие, «нераспакованный» запрос на welness — качественный, подлинный и клинически обоснованный отдых — остается невостребованным.

Потенциально санатории Кыргызстана вполне способны интегрироваться в общемировой тренд на долголетие (longevity) и биохакинг. Множество регионов — от Нарынской области до Баткенской — обладают скрытым ресурсным потенциалом, а инвесторы могут рассмотреть практически любые форматы: от небольших эко-санаториев с кумысолечением и конными маршрутами до превращения старых советских здравниц в курорты уровня 5 звезд.

Но обнажились и системные проблемы: от многомиллиардного теневого оборота на Иссык-Куле до неокупаемости советских санаториев для частного инвестора. Наконец — и до угрозы потери самого ценного актива: природы. 

Экономист, аналитик Фонда поддержки развития туризма КР Нургуль Акимова в интервью Reporter.kg на цифрах Нацстаткома и собственных расчетах объясняет, почему налоговые льготы не работают, что мешает создать национальный wellness-бренд и сколько бюджет теряет на нелегальных гостевых домах.

— Начнём с главной болевой точки — теневого сектора на Иссык-Куле. Насколько он велик, и каковы потери бюджета?

— Масштаб вопроса задается двумя цифрами из одного источника — сборника Нацстаткома «Туризм в Кыргызстане 2020–2024», которые нужно чётко различать. В организованном секторе Иссык-Кульской области в 2024 году отдохнули 714 тыс. человек. А в неорганизованном — гостевые дома плюс домашние хозяйства — более 1,2 млн человек. Неформальный сектор превышает формальный примерно в 1,7 раза.

Отдельно Нацстатком проводил выборочное обследование именно домашних хозяйств, которые принимают туристов без регистрации как юрлицо. Этот сегмент составил 427 тыс. человек, из них около 26 тыс. — иностранцы. Средняя продолжительность пребывания — 3 дня. Это ядро теневого рынка, которое труднее всего легализовать.

Простая оценка выпадающего фискального потенциала: при среднем чеке в неорганизованном секторе 1500–2000 сомов в сутки совокупная выручка только сегмента домашних хозяйств составляет ориентировочно 1,9–2,6 млрд сомов в сезон. При ставке патентного налога 3–5% — это 57–130 млн сомов ежегодно, которые полностью выпадают из бюджета.

— Но тренд к легализации есть?

— Да, и он положительный. Доля организованного сектора в общем числе отдохнувших по республике выросла с 55% в 2020 году до 65% в 2024-м — прирост 10 процентных пунктов за четыре года, или около 2,5 п.п. ежегодно. При сохранении этой динамики к 2030 году организованный сектор может достичь 80% без каких-либо принудительных мер.

Что можно сделать конкретно? Патентная система с фиксированным сезонным платежом — самый практичный инструмент: не требует бухгалтерии, не пугает малый бизнес, дает бюджету предсказуемый доход. Цифровая регистрация гостей через единую платформу — следующий шаг. Опыт Грузии, где аналогичная легализация гостевых домов дала ощутимый бюджетный эффект в первый же год, здесь прямо применим.

— Перейдем к санаториям. Исследование Atlas показало, что 97% из них не формируют wellness-продукт. Насколько вообще окупаемы такие проекты?

— Сделаем простой расчет. При вложении 500 млн сомов в объект [оценка вложений в санаторий «Ысык-Ата» или оздоровительный центр «Улан» — Reporter.kg] и ставке дисконтирования 13% дисконтированный срок окупаемости — около 13–15 лет. К пятому году накопленная приведенная стоимость денежных потоков составит около 229 млн сомов, к десятому — 352 млн, к пятнадцатому — 428 млн. Полная окупаемость первоначальных 500 млн наступает в районе 13–15 лет.

Это приемлемо для государственной инфраструктурной инвестиции, но неприемлемо для частного инвестора с требуемой доходностью капитала выше 15%. Причём мы допустили, что 65 млн сомов [оценка прибыли в 2025 году реконструированного «Голубого Иссык-Куля» — Reporter.kg] — это прибыль уже реконструированного и вышедшего на расчетную загрузку объекта. У новых объектов первые 2–3 года — период накопления клиентской базы — сдвигают реальную окупаемость вправо еще на 2–3 года.

Поэтому такие проекты обоснованы как государственная инвестиция с социальной составляющей, но не как коммерческий проект с рыночной доходностью. Для привлечения частного капитала необходимы концессионные условия, субсидированная ставка или гарантия минимального дохода.

— Относительно недавно созданная Дирекция по управлению деятельностью санаторно-курортных, оздоровительных и туристических объектов при управлении делами президента забрала у профсоюзов недолжным образом управляемые объекты в реконструкцию. Как вы оцениваете перспективу передать после модернизации и финансового оздоровления санаториев обратно профсоюзам?

— Это классическая задача из теории отношений собственника и управляющего. Управляющий — профсоюзное руководство — исторически демонстрировал неспособность к коммерчески результативному управлению активами: накопленный долг составлял 87–90 млн сомов при децентрализованной модели. При передаче без структурных ограничений возникает ситуация недобросовестного поведения: профсоюзы получают актив с восстановленной стоимостью, не неся последствий за возможную последующую деградацию. Это ровно та конфигурация стимулов, которая привела к исходному коллапсу.

Возможное решение — запуск системы финансовых обязательств, аналогичной условиям кредитного соглашения. Например: минимальная чистая прибыль (не ниже 50 млн сомов в год), максимально допустимая кредиторская задолженность (не более 20 млн сомов), минимальная сезонная загрузка (не ниже 60%). Плюс ежегодные капитальные вложения не менее установленного процента от выручки и независимый аудит с публикацией результатов.

— Что делать со старыми пансионатами, которые не попали в госпрограмму модернизации?

— Мировой опыт предлагает дифференцированный подход. Объекты в безнадёжном физическом состоянии, но в привлекательных локациях — не снос, а редевелопмент: продажа земли с обязательством застройки под туристическое использование. Объекты в труднодоступных горных локациях — глэмпинг и малые retreat-форматы с минимальными вложениями. В Монголии Terelj Lodge именно так превратил заброшенную советскую базу в международно известный курорт. Объекты в курортных зонах с базовой инфраструктурой — концессия малому бизнесу с обязательными стандартами обслуживания.

Первый шаг — публичная инвентаризация с оценкой физического состояния, правового статуса и рыночного потенциала каждого объекта. Без этого разговор остается абстрактным.

— Сейчас много говорят о налоговых льготах для инвесторов в туризм. Создается фактически офшор «Тамчы» на Иссык-Куле. Насколько льготы могут быть эффективны?

— Оценим реальную стоимость этих льгот. Освобождение от корпоративного подоходного налога при ставке 10% в Кыргызстане означает снижение эффективной налоговой нагрузки с 10% до 0. При рентабельности гостиничного проекта по операционной прибыли около 25–35% и объеме инвестиций $5 млн ежегодная налоговая экономия составит ориентировочно $50–100 тыс. — то есть 1–2% от первоначальных инвестиций в год. Приведенная стоимость этой экономии за 10 лет при ставке 13% — около $280–560 тыс., менее 10% от объема инвестиции. Налоговые преференции снижают требуемую доходность, но не устраняют страновую премию за риск.

Данные Нацстаткома это подтверждают: прямые иностранные инвестиции в туризм упали с примерно $33 млн в 2023 году до $11 млн в 2024-м — и это при уже действующем обсуждении нового инвестиционного режима. Налоговые льготы сами по себе недостаточны.

— А что тогда реально снижает стоимость капитала для иностранного инвестора?

— Три вещи. Первое — независимый арбитраж по английскому праву: правовая определенность напрямую влияет на ставку дисконтирования. Второе — физическая надежность инфраструктуры: круглогодичный доступ, гарантированное электроснабжение. Третье — возможность выхода из инвестиции: ликвидность туристических активов в Кыргызстане низкая, это увеличивает премию за риск ликвидности.

Кстати, интерес к бишкекским гостиницам (комплексы «Достук» и «Саякат») со стороны инвесторов из СНГ объясняется тоже тремя факторами. Первый — экономика сделки: при инвестиции около $20 млн и арендном платеже 101 млн сомов к 2029 году (около $1,1 млн) денежная доходность составит около 5,5% годовых — ниже безрисковых ставок развитых рынков, но это реальный актив с потенциалом переоценки. Второй — ограниченность альтернатив: для инвестора из СНГ в текущей геополитике Кыргызстан предлагает диверсификацию при приемлемом риске. Третий — позиционирование на формирующемся рынке: занять доминирующую позицию в сегменте деловых гостиниц Бишкека при нулевой конкуренции со стороны международных сетей — это преимущество первопроходца.

— Нужны ли Кыргызстану международные гостиничные операторы, или лучше развивать собственные бренды?

— Нацстатком фиксирует: 330 гостиниц, объем услуг — более 8 млрд сомов, рост 30,3% в 2024-м. Рынок растет на треть в год без единого международного бренда. Проблема не в отсутствии спроса, а в качестве предложения.

У собственного развития есть плюсы: управленческое вознаграждение международных операторов (обычно 2–4% от выручки плюс 8–12% от операционной прибыли) при выручке объекта 500 млн сомов — это 10–50 млн сомов ежегодных отчислений. Плюс формируются местные компетенции. Но у международного оператора — ценовая премия: объект под брендом обоснованно устанавливает ставку на 20–40% выше. При средней дневной ставке 6000 сомов без бренда и 8200 сомов с брендом, загрузке 70% на 100-номерном объекте — дополнительная выручка около 56 млн сомов в год. Это практически покрывает стоимость управленческого вознаграждения. Плюс прямой доступ к программам лояльности с миллионами участников.

Оптимальная стратегия — не выбор, а комбинация: один-два якорных международных оператора на флагманских объектах устанавливают рыночный стандарт и создают канал привлечения платежеспособного гостя. Вокруг этого ядра развивается отечественная инфраструктура. Именно так работала модель в Хорватии, Черногории и Грузии — присутствие нескольких международных сетей подняло общий уровень сервиса за 5–7 лет.

— Есть ли у Кыргызстана собственный узнаваемый wellness-бренд?

— Пока нет — и это стратегический пробел. Производство минеральных вод в 2024 году сократилось на 9%, производство сувениров упало на 43%. При этом производство юрт выросло в 1,6 раза, национальных ковров и калпаков — в 1,9 раза. Это говорит о том, что спрос на аутентичную продукцию есть, но он не переведен в бренд.

Природные активы уникальны: озеро Иссык-Куль — рамсарская территория мирового значения с радоновыми водами, лечебные грязи Джети-Огуза имеют научно подтвержденные свойства, высокогорная акклиматизация уже используется для спортивных сборов. Туристическая валовая добавленная стоимость выросла с 2,9% ВВП в 2020-м до 3,8% в 2024-м. При сохранении темпа к 2030 году показатель может приблизиться к 5–6% ВВП.

В туризме первый системный продукт в нише занимает непропорционально большую долю рынка. Тот, кто первым создаст качественный оздоровительный продукт на Иссык-Куле, получит ценовую премию и ядро лояльной аудитории. Но конкурентный контекст жёсткий: в Казахстане более 330 санаториев, в Узбекистане — около 405. Реалистичный горизонт — 3–5 лет до закрытия ниши доступного оздоровительного туризма регионального масштаба.

— И последнее, может быть, самое важное. Как-то вы сказали фразу, которая могла бы стать заголовком: «Кыргызстан продаёт миру природу, одновременно её разрушая». Раскройте эту мысль.

— Это не метафора, а буквальное описание экономической стратегии. Турист платит за горы, озера, нетронутые экосистемы. Именно «первозданность» и «аутентичность» называют главным конкурентным преимуществом. Но есть один вопрос, который системно игнорируется: что происходит с природным капиталом по мере роста турпотока?

Нацстатком фиксирует рост турпотока на 60% за 2019–2023 годы. А экологическая документация фиксирует, что из 22 классов экосистем страны 7 — сильнонарушенные, 8 — средненарушенные. Индекс сохранности биоразнообразия составляет 73% при пороге устойчивости 90%. Посещаемость особо охраняемых природных территорий выросла в три раза. Мы капитализируем природный актив, одновременно его разрушая.

Конкретные цифры: площадь еловых лесов с середины прошлого века сократилась в три раза. Арчовые леса за последние 25 лет потеряли 18% площади. Тугайные экосистемы сегодня занимают менее 10% от площади 1960-х годов. Пастбища деградировали на 20–70% в зависимости от региона — их восстановление может занять от 10 до 100 лет. Всё это — физическая основа туристического продукта.

Климатические прогнозы — прямая угроза для горнолыжных проектов с 20–30-летним горизонтом окупаемости. При повышении температуры на 3,6°C к 2080 году прогнозируется сокращение площади арчового леса на 77,9%, елового — на 37,7%, орехового — на 72,3%, фисташкового — на 70,7%. Нижняя граница произрастания лесов сместится вверх на 200–700 метров. Это радикально изменит ландшафтный облик горных районов — туристического ядра страны.

Заявленная цель госполитики — вырастить вклад экосистемных услуг с 3% до 5,5% ВВП при устойчивом использовании. Но устойчивость предполагает сохранение экосистем, а не их ускоренное освоение. Расчет прост: если деградация продолжается нынешними темпами, природный капитал будет исчерпан раньше, чем окупятся сегодняшние инвестиции в горнолыжные курорты и прибрежные кластеры.

Справка Reporter.kg:
Нургуль Акимова — экономист, аналитик Фонда поддержки развития туризма Кыргызской Республики.

Работала консультантом в Министерстве здравоохранения и в Департаменте экономики и инвестиций правительства КР, а также была экспертом в Администрации Президента.

Рубрики: Новости, Статьи, Туризм, Экономика