Может ли Пакистан стать для Кыргызстана выходом к Индийскому океану, почему транспортные проекты упираются в Афганистан и какое место Исламабад занимает в новой геополитической игре? Об этом Reporter.kg рассказал политолог Сергей Кожемякин.

— Кыргызстан и Пакистан уже давно говорят о развитии торгово-экономического сотрудничества. Какие реальные проекты, на ваш взгляд, могут появиться после этого визита, а что пока останется только в планах?

— Ждать прорывных решений именно от этого визита я бы не стал. В политической системе Пакистана президент не является основной фигурой. Так же, как, например, в Индии, Германии или Италии, гораздо больше полномочий имеет премьер-министр. Поэтому результаты нынешних встреч, скорее, будут носить характер деклараций о намерениях и смогут обрести реальное воплощение уже в ходе последующих переговоров, например на полях сентябрьского саммита ШОС.

Но и преуменьшать значение визита тоже было бы неверно. Асиф Али Зардари представляет Пакистанскую народную партию — участницу правящей коалиции.

Поэтому сделанные им в Кыргызстане заявления и подписанные соглашения можно считать отражением позиции и намерений пакистанского правящего класса. Это касается, в том числе, торгово-экономического сотрудничества.

— Кыргызстан ищет новые пути для выхода на зарубежные рынки. Может ли Пакистан стать для нашей страны «окном» к портам Индийского океана или этому по-прежнему будут мешать проблемы с безопасностью и логистикой?

— Формально — да. Если прочертить прямую линию на карте, пакистанские порты действительно могут предоставить кратчайший доступ к Индийскому океану. Но, как известно, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Главным «оврагом» в нашем случае является Афганистан, ситуация в котором пока не позволяет строить долгосрочные планы относительно транспортных коридоров. Речь идет как о внутриполитическом положении в стране, так и об афгано-пакистанском конфликте.

Свои сложности есть и у варианта подключения к Китайско-пакистанскому экономическому коридору (КПЭК), прежде всего из-за недостаточной пропускной способности существующих маршрутов.

Оптимальным для Бишкека и всего региона, на мой взгляд, остается сотрудничество с Ираном. Однако из-за геополитических факторов руководство страны пока воздерживается от выстраивания стратегических отношений с Тегераном.

— Много говорят о транспортном коридоре Китай — Кыргызстан — Узбекистан — Афганистан — Пакистан. Насколько этот проект сегодня реален и что он может дать Кыргызстану?

— Пока все остается на уровне деклараций. Реализации проекта мешают уже названные причины — нестабильность внутри Афганистана и конфликт Кабула с Исламабадом.

Оптимальным вариантом стало бы продление коридора Китай — Кыргызстан — Узбекистан до иранских портов. Однако в данном случае политика оказывается сильнее экономических выгод. В перспективе это может снизить эффект от появления данного маршрута.

— В каких сферах сотрудничество Кыргызстана и Пакистана сегодня выглядит наиболее перспективным? Где, на ваш взгляд, страны могут получить наибольшую экономическую выгоду?

— Таких сфер немало. Это и поставки сельскохозяйственной продукции, и сотрудничество в фармацевтике, и развитие контактов в сфере образования. Отдельное направление — энергетика.

Однако лично я придерживаюсь достаточно скептической точки зрения. При нынешнем объеме выработки электроэнергии стабильные поставки из Кыргызстана в Пакистан без ущерба для внутреннего потребителя пока невозможны.

— Пакистан играет важную роль в ситуации вокруг Афганистана. Может ли сотрудничество Бишкека и Исламабада укрепить безопасность в Центральной Азии?

— Стабильный и безопасный Афганистан невозможен без объединения усилий всех сопредельных государств, включая Пакистан, Иран, Китай и страны Центральной Азии.

Исламабад в силу географических причин — прежде всего из-за самой протяженной границы с Афганистаном, а также этнических факторов, связанных с разделением пуштунов между двумя странами, и исторических особенностей играет здесь особую роль.

Поскольку большинство соседей Афганистана являются членами ШОС, мирный процесс мог бы развиваться именно в рамках этой организации.

Впрочем, пока все это остается благими пожеланиями. Кабул и Исламабад находятся в состоянии острого конфликта. Ни одна из сторон не демонстрирует серьезной заинтересованности в его прекращении. Во многом потому, что образ внешнего врага помогает решать внутренние политические проблемы.

— Какое место сегодня занимает Пакистан во внешней политике Кыргызстана? Почему Бишкек в последние годы уделяет этому направлению все больше внимания?

— До недавнего времени Пакистан не входил в число приоритетных направлений внешней политики Кыргызстана. Однако постепенно ситуация меняется.

Этому способствует целый ряд факторов, среди которых вступление Пакистана в ШОС, реализация совместных проектов, таких как CASA-1000, а также рост числа пакистанских студентов и трудовых мигрантов в Кыргызстане.

Все это приводит к тому, что значение Исламабада во внешнеполитической «копилке» Бишкека постепенно возрастает.

Еще один важный фактор — транспортно-инфраструктурный. В условиях глобальной напряженности и быстро меняющейся геополитической и геоэкономической ситуации Кыргызстан заинтересован в поиске альтернативных транспортных маршрутов.

— Некоторые эксперты говорят, что Центральная Азия становится одним из центров новой геополитической конкуренции. Можно ли рассматривать визит президента Пакистана как часть этого процесса?

— Я разделяю это мнение. Центральная Азия действительно является важной картой в международной игре. Запад во главе с США рассматривает регион как источник стратегических ресурсов — урана, редкоземельных металлов, природного газа, а также как плацдарм для усиления давления на Россию, Китай и Иран. Эти три страны, в свою очередь, не заинтересованы в усилении западного влияния в регионе.

Пакистан, нынешнее руководство которого ориентируется на Вашингтон, в определенной степени играет роль проводника западного влияния. Схожую функцию выполняют Турция и арабские монархии. Неслучайно многие эксперты говорят о формировании турецко-саудовско-пакистанского блока.

За укреплением сотрудничества этих стран с Центральной Азией стоит стремление ослабить российское и иранское влияние. Особенно ярко это проявляется в транспортных проектах — Транскаспийском международном транспортном маршруте, инициативах по выходу к Индийскому океану в обход Ирана и других.

Нельзя забывать и о том, что Турция является членом НАТО, а Пакистан входит в число основных союзников США вне НАТО ( Major Non-NATO Ally — особый юридический статус, присваиваемый США странам, которые не входят в блок НАТО, но имеют тесные стратегические и военные отношения с США — прим. ред. ). Поэтому речь идет не только об экономическом, но и о военно-политическом присутствии.

Резко усилившаяся активность Пакистана на центральноазиатском направлении неслучайна и, скорее всего, согласована с Вашингтоном.

Поэтому Бишкеку важно внимательно оценивать не только возможные экономические выгоды, но и долгосрочные геополитические последствия такого сотрудничества.

Анара Мамытова