Осенью в Кыргызском национальном музее изобразительных искусств имени Гапара Айтиева прошло открытие персональной выставки «Душевный трепет» («Сезимдеги толгонуу») художника Табылды Коомбаева. Экспозиция, развернутая в одном из залов музея, приурочена к более чем полувековому пути художника в искусстве.

Табылды Коомбаев родился в 1949 году, а его профессиональное становление началось в 1967 году во Фрунзенском художественном училище. За плечами — работа реставратором в Доме-музее М. В. Фрунзе и художником-ретушером в газетах «Ленинчил жаш» и «Кыргызстан маданияты».

Масляная пастель — яркий художественный материал из пигмента и растительного масла, который дает плотные, насыщенные мазки. Табылды Коомбаев в своей работе раскрывает его свойства настолько, насколько это возможно, через масштаб, глубину, контрасты.

Мы поговорили с ним о его жизни, творчестве и о том, почему пастель стала для него главным инструментом разговора со зрителем.

Табылды агай, откуда взялось название выставки «Душевный трепет»? Что оно означает лично для вас?

Обычно я пишу, опираясь на свои чувства: пребывая на природе, я любуюсь пейзажем и стараюсь запомнить свои ощущения. В ранние годы я выходил на пленэры, писал этюды прямо на месте, но вот уже много лет переношу свои воспоминания и чувства на холст в мастерской, у себя дома.

По сути, я даю идее полностью созреть, прежде чем начать детально ее прорабатывать; пишу я довольно быстро. Если концовка удается, я испытываю огромное удовлетворение, душевный трепет. Такова уж сила самого произведения — когда все получается хорошо, чувствуешь радость.

Почему вы выбрали именно пастельную живопись?

В юности я работал масляными красками, но позже занялся книжной иллюстрацией — а она требует графических техник: тушь, акварель… Со временем я склонился к масляной пастели. Этот материал оказался мне по-настоящему близок; я думаю, что овладел им на высоком уровне. В Кыргызстане немногие художники работают с пастелью, зачастую ее используют просто как карандаш. Однако если взглянуть на мои картины, по своему характеру они напоминают картины маслом.

Вы учились во Фрунзенском художественном училище. Что для вас было самым важным в годы учебы? Было ли какое-то событие или человек, который оказал на вас особое влияние?

Когда я учился на первом курсе, моими преподавателями были Күлчоро Керимбеков (живопись) и Александр Духанин (рисунок). Позднее, после возвращения из армии, меня взяли в ученики Сапар Торобеков и Мухтар Мукамбетов. Сапар Торобеков преподавал мне живопись. В итоге я завершил обучение у Мухтара Мукамбетова. Он был прекрасным учителем и искусным рисовальщиком.

Значительное место в вашей жизни занимает книжная иллюстрация.

Я проработал три года в газете «Ленинчил жаш», затем двенадцать лет — в «Кыргызстан маданияты», параллельно создавая иллюстрации к книгам писателей и поэтов для издательства «Мектеп». Особое внимание я уделял графическим техникам; в те времена, когда готовую иллюстрацию сдавали в типографию и переносили на цинковую пластину, результат неизменно получался черно-белым. Думаю, этот опыт оказал влияние на мое творчество.

Вы много лет работали с поэтами и с поэтическим словом, это чувствуется даже в названиях ваших картин.

Я часто общался с такими поэтами, как Жалил Садыков, Насирдин Байтемиров и Эркин Тазабеков. Я работал в газете «Кыргызстан маданияты»; в те времена должности «дизайнер» не существовало — нас называли художниками-макетчиками. Нужно было все рассчитывать и компоновать: определять, сколько строк текста или стихотворных строф поместится на странице рядом с иллюстрациями.

В его словах о верстке есть что-то большее, чем рассказ о предыдущей профессии. Он много лет компоновал чужие стихотворения на полосе, а потом начал «компоновать» свои — не словами, но пастелью.

В 1994 году появились компьютеры, и профессия верстальщика исчезла. Тогда я ушел с работы и полностью посвятил себя творчеству. Особенно продуктивным я был в периоды 2014–2017 и 2020–2026 годов. «Душевный трепет» — это моя шестая выставка.

Как вы переводили литературу на язык изображения?

Просто читаешь. Внимательно читаешь, берешь две-три строки из стихотворения, рисуешь соответственно этим строкам. Написано «багровое небо» — рисуешь багровое небо.

Вы наблюдаете за кыргызским искусством уже много десятилетий. Что вы можете о нем сказать?

Из художников раннего периода я высоко ценю Сабыра Акылбекова; поскольку я сам пейзажист, его творчество произвело на меня глубокое впечатление. Также мне нравятся портреты Алтымыша Усубалиева. И, конечно, Жоомарт Кадыралиев — его работы прекрасны; особенно мне полюбилось полотно под названием «Эсимде». Это произведение, которое навсегда остается в сердце. У него в памяти (эсимде), у меня в чувствах (сезимде) (улыбается).

А что вы думаете о тех, кто работает сегодня? Близко ли вам современное искусство?

Я не люблю современное искусство. Я реалист. Возьмем, к примеру, раннего Пикассо — он был потрясающим художником. Или Айвазовского, который писал море: он выносил стул на берег, сидел там, просто наблюдая и слушая воду, а затем возвращался в мастерскую и писал то, что запечатлел в памяти.

Думаю, что нам действительно необходима художественная критика; те критики, которые раньше оценивали работы художников, исчезли. В годы нашей молодости выставки сопровождались обсуждениями, где все обсуждалось открыто. Сегодня же выставки проходят без этого. Было бы хорошо, если бы такая критика вернулась: она помогает понять суть собственного творчества и учит конструктивно воспринимать замечания.

Как изменилась ваша живопись за эти годы?

Разумеется, ранние работы слабее по сравнению с недавними. По ходу работы приходит опыт, появляется техника и мастерство. Появилось мастерство — работаешь быстро-быстро. Одновременно с работами постепенно меняешься и сам. Думаешь: а что, если сделать так или вот так? Сейчас я в масляной пастели, считаю, преуспел.

Что бы вы хотели сказать начинающим художникам?

Нужно работать. Если работать, то все начнет складываться. Что-то обязательно получится. Я сам пришел к живописи довольно поздно: ведь нужно жить, обеспечивать семью, растить детей. Нельзя же просто голодать (смеется). А потом, в 60 лет, я перенес инсульт и оказался прикован к постели. После инсульта никуда особо не выйдешь, так что именно в тот период я работал очень интенсивно. Самое главное все-таки здоровье. Хорошо, когда жизнь продолжается, когда находишься рядом с семьей.