Произошедшее в Иране напрямую меняет не только региональный баланс сил, но и в целом влияет на развитие системы международных отношений. Об этом заявила научный сотрудник лаборатории исследований современной Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН Дарья Сапрынская.

Выступая на круглом столе в Бишкеке, посвященном международной ситуации и ее влиянию на регион Центральной Азии, — «Преемственность идей сопротивления и справедливого миропорядка: почему США и Израиль проиграли в войне против Ирана», — она особо подчеркнула, что Россия и Иран действительно достигли уровня стратегического сотрудничества, формировавшегося на протяжении многих лет.

По словам Сапрынской, это можно рассматривать как модель взаимодействия, основанную не только на ситуативных решениях, но и на общем понимании необходимости защиты суверенитета, противодействия внешнему давлению и развития альтернативных направлений международной архитектуры.

«У наших стран существует множество точек соприкосновения: это транспортный коридор „Север — Юг“, вопросы обеспечения безопасности Прикаспийского региона, энергетическое сотрудничество, военно-техническое взаимодействие, а также координация по вопросам санкционного давления. Кроме того, формируются альтернативные финансовые и логистические механизмы. Поэтому нынешняя дестабилизация стала вызовом не только для самого Тегерана, но и повлияла на устойчивость всей евразийской системы», — сказала эксперт.

Сапрынская обратила внимание на экспертные оценки последних лет, согласно которым центральным элементом дискуссий о будущем архитектуры безопасности Центральной Азии традиционно оставался Афганистан.

Однако сегодня, по ее мнению, Афганистан уже не воспринимается исключительно как источник рисков. Напротив, все чаще обсуждаются перспективы развития транзитной инфраструктуры и расширения транспортных возможностей региона.

Сапрынская отметила, что в этой связи система евразийской безопасности все больше строится вокруг нескольких факторов: уважения суверенитета государств Центральной Азии, устойчивости транспортных маршрутов и контроля логистических коридоров.

Одновременно усиливается конкуренция вокруг Южного Кавказа, возрастает значение безопасности Каспийского региона, обостряется борьба за минеральные ресурсы и инфраструктурное влияние. Все это создает дополнительные риски управляемой нестабильности. При этом для Центральной Азии особенно чувствительным становится вопрос Каспия.

«Здесь важно подчеркнуть, что перенос элементов военной напряженности вокруг Ирана в Каспийское пространство как потенциальный риск объективно усиливает внимание Казахстана и Туркменистана к вопросам военно-морской безопасности, береговой охраны и защиты торгового судоходства. Не случайно уже сегодня Казахстан приступил к трансформации своей военной системы и модернизации отдельных направлений обороны. Аналогичные процессы наблюдаются и в Узбекистане», — сказала Сапрынская.

Эксперт отметила, что все чаще в подобных обсуждениях появляются темы модернизации военно-морских компонентов, усиления береговой инфраструктуры, развития систем противовоздушной обороны и закупки БПЛА. В этой логике для государств Центральной Азии особую ценность представляет опыт современных конфликтов.

«Речь идет не только о конфликтах на Ближнем Востоке, но и о ситуации вокруг Украины, эскалации вокруг Ирана и развитии нового технологического уклада.В этом контексте опыт Ирана представляет интерес, поскольку, несмотря на масштабное внешнее давление, санкции и технологические ограничения, страна смогла сформировать достаточно устойчивую систему обороны, основанную в том числе на развитии собственного производства БПЛА, инженерных систем противовоздушной обороны и ракетных технологий», — считает она.

После завершения активной фазы нынешнего кризиса, добавила эксперт, этот опыт потенциально может получить экспортное значение прежде всего потому, что странам таких регионов, как Центральная Азия, необходимы относительно мобильные и адаптивные системы обеспечения безопасности, и Иран способен предложить соответствующие решения.

Сапрынская отметила, что на фоне возможной трансляции подобного опыта в странах Центральной Азии усиливается конкуренция различных моделей развития.

«Если для самого Ирана нынешний кризис стал вопросом сохранения государственного и политического суверенитета, то для Центральной Азии его последствия связаны прежде всего с переосмыслением собственной архитектуры безопасности. Именно поэтому значение таких структур, как ШОС, ОДКБ и БРИКС возрастает, как и необходимость укрепления механизмов коллективной устойчивости в условиях текущих глобальных трансформаций», — заключила она.

Анара Мамытова