Брюссель сменил тактику в отношении Бишкека, перейдя от точечных предупреждений к полноформатному санкционному давлению. Под европейские ограничения попали сразу два кыргызских банка и криптокомпания, которую в ЕС заподозрили в обслуживании интересов российского ОПК. В ответ МИД Кыргызстана заявил, что его аргументы и предоставленные документы в Брюсселе «по сути, игнорируют» — параллельно с обещаниями миллиардных инвестиций в регион Центральной Азии. О том, почему Бишкеку сложно понять логику партнера, который одновременно приглашает на саммиты и угрожает финансовой изоляцией, — колонка политолога Игоря Шестакова.

Брюссель от минимальных санкций перешел к формату максимального санкционного давления на Кыргызстан. В нашей стране европейские чиновники разглядели повышенный риск обхода экономических запретов для российского военпрома. В «черные списки» попали  банки – «Керемет Банк» и «Капитал Банк», а также компания TengriCoin за операции рублевым стейблкоином. В ЕС подозревают наличие взаимосвязи TengriCoin с торговлей активами, связанными с российскими банками. В санкционные списки, по версии западных СМИ, могут попасть не только компании и товары, но и чиновники. Эту тему уже раскручивают в ряде парламентов стран ЕС.  

На панические настроения в Брюссели повлияла статистика экспортных показателей из стран Прибалтики, которая увеличилась почти на 10 000%, из Финляндии на 3100%, из Польши и Греции на 2200% и на 2100% соответственно по сравнению с уровнем 2022 года. В список экспортноориентированных на Кыргызстан государств добавились Великобритания, Германия, Чехия и т.д. С сомнением европейцы отнеслись и к наращиванию кыргызстанского экспорта  товарной продукции. В Брюсселе считают это реэкспортом европейской продукции. Правда, показатели кыргызских торгово-экономических отношений за 2025 с ЕС выглядят достаточно пессимистично: сокращение импорта более чем на 60%, кстати, как и снижение экспорта в Россию. 

При этом ЕС фактически игнорирует разъяснение по перечисленным вопросам со стороны правительства Кыргызстана. Именно это подчеркивается в заявлении МИД: «…Вызывает серьезное недоумение тот факт, что, несмотря на постоянные переговоры, регулярный обмен визитами с европейскими партнерами, а также своевременное предоставление всей запрашиваемой документированной информации в соответствии с требованиями Европейской комиссии, включая сведения о мерах, принятых государственными органами Кыргызской Республики, позиция кыргызской стороны по-прежнему не принимается во внимание и фактически остается неучтенной.

Особую обеспокоенность вызывает то, что подобные односторонние решения не только подрывают атмосферу доверия, формировавшуюся в рамках двустороннего взаимодействия, но и вступают в явное противоречие с неоднократно заявленными намерениями Европейского союза развивать всестороннее сотрудничество с Кыргызской Республикой, а также со странами Центральной Азии в целом, содействовать устойчивому развитию региона и укреплению партнерства»

В этой связи вспоминаются строчки Высоцкого: «мы снова говорим на разных языках». Закономерное недоумение внешнеполитического ведомства вызывает стремление ЕС с одной стороны выстраивать  более тесные отношения с Центральной Азией, когда регулярно проводятся встречи в форматах «ЕС — Центральная Азия», «Германия — Центральная Азия», расширяется дипломатическая активность. В 2026 году в Бишкеке планируется саммит в формате «Италия — Центральная Азия». Брюссель обещает щедрые инвестиции в инфраструктурные проекты, готов подключится к энергетическим проектам и развивать зеленную экономику. Однако с другой стороны они размахивают санкционной дубинкой и входят в роль геополитических прокуроров. Возникает логичный вопрос: главное для ЕС — максимальное сближение с регионом или торговая война, замешанная на элементарном популизме? 

Реакция на санкции последовала не только на официальном уровне, но и на общественном. В социальных сетях можно заметить откровенно панические настроения, что якобы экономику Кыргызстана могут ждать очень сложные времена. К примеру, экс-премьер Феликс Кулов прогнозирует угрозы финансовой безопасности и репутации чуть ли не всей банковской системы страны. И последующей финансовой изоляции банковской системы на международном уровне, в результате чего иностранные инвесторы будут обходить Кыргызстан стороной. 

Есть и иные точки зрения экономистов: что европейские санкции серьезно не затронут экономические показатели Кыргызстана, поскольку население нашей страны спокойно проживет без люксовых моделей европейского автопрома, а альтернативные технологии для промышленности можно импортировать из Китая и России. Тогда как максимально затоваренный собственной продукцией рынок ЕС и без того не нуждался в продукции агросектора или легпрома, поставляемой из Кыргызстана.  

Ответ на вопрос, чего добивается Евросоюз, можно проиллюстрировать на венгерском примере. Пожалуй, наиболее заинтересованным в развитии сотрудничества с Кыргызстаном европейским политиком был теперь уже экс-премьер Венгрии Виктор Орбан, который руководствовался исключительно экономическим интересами, без каких-либо политических ультиматумов и условий. Поэтому, кстати, он не был заинтересован и в разрыве энергетического сотрудничества с Россией. Но Орбан – скорее исключение, чем правило европейской политэлиты. Его конструктивный прагматизм и стратегическое мышление, основанное, прежде всего, на национальных интересах и экономике Венгрии, шло вразрез с внешнеполитической повесткой ЕС. 

Но по экономическим показателям Евросоюз точно не назвать драйвером экономики Кыргызстана. Скорее, нынешние санкции – лишь напоминание, что у Бишкека и Брюсселем сохраняется минимальный стандарт взаимодействия.

Игорь Шестаков, политолог, директор Центра экспертных инициатив «Ой Ордо»